Метка: Антон М.

Мы с Лешей два года вместе. Каждый из них за три. Итого шесть лет.

Почесал яйца, поднялся с кровати. Прошёл в коридор. Увидел мохнатые ноги рядом с полусгнившим табуретом. Я не поднял глаза. Пусть твои чёрные очи покоятся на грязном полу. К отсутствию чистоты я привык. Как и к перловой каше на завтрак. Отрезал кусок колбасы и засунул в твой рот. Заткнись! Закрыл дверь в туалет. Громким рычанием и гулом застонали трубы. Летом они ноют мучительней. Умылся. На сердце стало тепло. Почему ЖЭК не предупреждает об отключении горячей воды? Твои губы сорвались с испачканого полотенца.

Сладкий кофейный напиток. Перловая каша. Недоеденное яйцо. Снова ты.

— Леша, хочешь я устрою романтический ужин? При свечах… Ты слышал последние известия? Поправки к Конституции одобрили. Странно. Думал, что план правительства провалится. Специально ходил и поставил крестик напротив варианта «да». Получил тысячу рублей. России нужен не только обновлённый Основной закон, но и новый народ. Великий и объединённый, состоящий из граждан, которые будут поддерживать соотечественников и политических лидеров, главное, чтобы была возможность отправлять честно заработанные деньги родителям и близким. Это общество построит современное сильное единое государство. А я поеду жить в Таиланд. Если заработаю или сдам квартиру. Конечно же, ты не останешься один. Она будет арендоваться вместе с тобой. Твои туловище, рот и яйца ещё пригодятся. Главное, чтобы ты в это поверил. Ведь кто-то должен верить во что не верю я… Милый, купи «Розе де Блан». Хе-хе, всего девять косых за бутылку. Ну или… Пора на работу! Буду в восемь вечера.


Если есть туннель, то в конце него должен быть свет. Я вышел из нашей квартиры в ярко освещённый тамбур. Спустился на синем лифте на первый этаж. Пожелал доброго дня консьержу. К сожалению, крысоподобный старикашка оказался хамом. Вода и электричество не оплачены за полгода? Зато за газ оплачиваю вовремя и отдал свой голос в поддержку поправок к Конституции. Старый хохлатый укроп!

На улице пекло. Душно. Час до работы. Не взять ли бутылочку холодненького пива? Что за вопрос! Конечно же, взять. Полторашечки будет достаточно. И настроение прибавится.

«Копеечка». Очередь из пенсионерки, школяра и алкаша доверительной наружности. Чего он там купил? Кефир? А амбре как от порядочного мужчины — за километр разит. Придётся праздновать практически единогласное решение соотечественников в одиночестве.

Родная остановочка. Сколько на этом месте было выпито. С Максом, Кириллом, Жоркой… царствия ему небесного. Под трамвай попал, голову, как у Берлиоза, отрезало. Шёл-шёл — пакет из «Копеечки» пошёл по швам, трамвай под откос. Хороший парень был. Деньгами выручал. А сейчас кто поддержит в трудную минуту? Самому приходится помогать. Но это ненадолго.

Тридцать шестой до шоссе Энтузиастов. Не протолкнуться. Душно. Пекло. Полторашечки маловато. Ладно, потерпи немного.


— Австрийского традиционного и Созвездие вершин.
— Четыреста четырнадцать рублей девяносто девять копеек.
— Мужа тебе хорошего! Чаще улыбайся — твой смайл загляденье… Ну, нет переднего зуба и что?! За то всё остальное имеется.


Офис. Кресло. Компьютер. Жаль, что кондей не работает… Ускова не допросишься починить. Типа есть важные задачи. Я от жары гибну, а у него… Ладно, перейдём к любимому коктейлю: сто пятьдесят светлого пива плюс пятьдесят ординарного бренди, туда же дольку лимона и чуть-чуть жжённого сахара.

— Жора! Здравствуй, дорого́й! Какими путями? Трамвайными? Хе-хе, улыбаюсь… Выпьем? Какой алкогольный напиток ты предпочитаешь в это время суток? Как не пьёшь? А, да, вспомнил про твою печень. Макс с Кириллом ещё хотели положить тебя в клинику. Только я думаю так, какой смысл лежать в палате под стоны и хрипы безнадёжно больных. Не лучше ли устроить мальчишник на эти двадцать тысяч и, приняв яд, выселиться из общего мира под звуки струн, окружённым хуястыми и жопастыми красавцами и весёлыми приятелями? Твой котелок трамвай отрезал за три дня до дня рождения. Тебе тогда могло исполниться тридцать шесть. Мне столько же стукнет через месяц. Я чувствую жопой, что жить мне недолго. Я слышу глас труб в небе и похоже на то, что они призывают меня, чтобы дать новую жизнь. Знаешь, этой ночью мне приснился кошмар. Младенец в белом колпаке с бородой плакал в моей кровати. В руках он держал флаг России. Протягивал его, но я не принимал дар. Помню его лицо. Мне показалось, что это не незнакомый ребёнок, а я. Меня этот момент испугал настолько, что я задушил невинное дитя. Сейчас понимаю, что во сне я убил себя. Меня укачивает от твоего присутствия. До тошноты. Укради меня. Забери душу. Даже мои руки пытаются поднять меня в небесную высь. Но чувствую, что на земле меня что-то держит. Может Лёша?! Я обещал ему романтический ужин. Только я и он. Шампанское, наш любимый фильм и один плед на двоих. Но, если бы ты только знал, как он меня вымотал за эти два шесть лет. Сердце сладко ноет. Наверное, это любовь. Хочу кофе. Кофе с сахаром. Ангелы пьют кофе?

В кабинете до тошноты душно.

— Жора, слышишь? Репетирует кто-то. Душевно! Словно ангелы поют. Это не они, случайно? Хе-хе, конечно, нет… В восемь вечера я сообщу Алексею о нашем разрыве. А который час? Ого! Девять уже. Это невозможно.

Где телефон? Ёпть! В карманах нет. В портфеле тоже. Где же он? Надо позвонить, предупредить, что задерживаюсь. Так, в темпе вальса. Вальсируем!

Тошнит…

Бежать! Лёшка ждёт нервничает переживает злится.

Так, а ключи…? На месте. А где те-ле………………………………


Синий коридор заполнен людьми. Они собрались в одной точке и что-то обсуждают, но я не могу разобрать их речь. Словно они говорят на каком-то иностранном языке. Нужно подойти поближе и узнать, что произошло. Подошёл и увидел неподвижно лежащего мужчину с открытыми глазами. Его лицо и тело словно скорчились от боли. Можно подумать, что это продолжение сна. Только там я был младенцем, а сейчас взрослый мужчина.

Темнота и тишина…


Если есть туннель, то в конце него должен быть свет. В этом резко освещённом пространстве видны силуэты. Светлые — парят в воздухе, а тёмные — передвигаются ползком по земле. Да и я не иду. Будто кто-то несёт меня к сияющему участку. Не вижу кто это и не ощущаю прикосновений, но знаю, что он есть. Меня несут как котёнка кошка в комфортное место.


Прохладно. Огромное белое помещение с высокими стенами, уходящими ввысь настолько, что золотой купол еле виден. Ни ламп, ни окон. Откуда же тогда свет? Кажется, что сами стены освещают пространство. На полу лежит белоснежный ковёр с длинным ворсом. Вокруг толпа из обнаженных незнакомых мужчин, женщин, стариков и малочисленных детей. Вдалеке расположена огромная дверь, высотой с девятиэтажный дом. За ней виднеется синее небо и бескрайнее море. Там мама, Жора, моя первая любовь — Оксана. Их взгляды обращены на меня. Они ждут встречи. Чтобы выйти к морю необходимо пройти процедуру омовения и одеть на себя белую льняную одежду. Так делают все, кто выходит отсюда, некоторые при омовении исчезают. Они окунаются в бассейн и через мгновение от них нет и следа. Я не хочу сгинуть в небытие. Я хочу к морю и маме с друзьями.

Холодно.

Консьерж. Старый бородатый укроп с изумрудно-зелёными крыльями и шафрановыми волосами. Уважаемый, будь милосерден и пропусти меня к ним. Но нет. Он остановил меня и снова взялся за нравоучения.

— Что? Я проголосовал за внесение поправок к Библии? Не было такого! То была Конституция. Как можно сравнивать эти книги? Одна для души, а вторая для тела. Одна для небесной тверди, а вторая для земли. Одна для рая, а вторая для… Что? Да, я оплачиваю только за газ, но это не значит, что я хочу, чтобы меня зажарили на сковородке или подвергли испытанию огнём.
— Нет оплаты за воду — не будет моря. Нет оплаты за свет — не будет солнца.
— Но мне хотелось бы…
— Мечтать не вредно и мечты сбываются. Но не твои.
— Понял, ты ангел. Будь милостив! Я никому не хотел зла. Я до последнего верил, что создам что-то ценное. Однако, из-за человеческой дури жизнь прошла быстротечно и пусто.


— Леша, я хочу оказаться с тобой под одним пледом и чтобы ты прижал меня крепко к себе. Укради меня!

Два года вместе. Годовщина. Уже можно говорить «очередная».
Сколько раз за вечер я просил мысленно: «Позвони мне!».

Я хотел, чтобы ужин запомнился нам если не навсегда, то хотя бы надолго.
Я набирал твой номер, но твой телефон не отвечал.
Ну, да, ты же на работе.
К твоему приходу всё будет готово. Обещаю! Свечи, твоё любимое шампанское, любимый салат, наш фильм.

Позвони мне!
Мы договорились, что домой ты придёшь в восемь вечера.
Да, ещё полчаса. Но мне кое-что нужно знать прямо сейчас. До какой степени ты хочешь, чтобы я обжарил твою порцию стейка?
Я записал свой вопрос на автоответчик.
Помнишь, наш первый романтический ужин? Конечно, помнишь!
Была осень. Съемная тёмная, но какая-то уютно тёплая однокомнатная квартира. На улице шёл дождь, который беспрерывно стучал в окно.
В холодильнике было пусто. В нём лежали лишь помидоры, пара зубчиков чеснока, а также твои любимые и вечные разнообразные сыры.
Я в шутку набрал в поиск эти ингредиенты, чтобы понять — можно ли из этого что-нибудь приготовить?
Яндекс ответил, что найдётся всё и предоставил рецепт салата Капрезе.
Базилик на подоконнике, кедровые орешки на полке.
Буквально за пятнадцать минут блюдо было готово.
Ты достал бутылку венгерского вина. Которую привёз из Будапешта. «Токай», кажется, да?
Это было прекрасно и незабываемо. А потом мы лежали в обнимку. Один плед на двоих… и смотрели «Мой личный штат, Айдахо».
Восемь часов пятнадцать минут. «Крикну, а в ответ тишина». А я жду тебя. Стою у окна.

Позвони мне!
Время бежит неумолимо вперёд, а тебя всё нет и нет. Видно, ты не очень то и торопишься.
Половина десятого.
Говорят, что если муж не спешит домой после работы, то отношения на грани своего завершения.
Я в очередной раз набираю твой номер.
И слышу вместо привычных гудков голос информатора. Он сообщает, что телефон отключён или находится вне зоны действия сети.
Любовник?
Господи, скажи, для кого я готовил этот ужин?
Ответь, для кого я купил чёртову бутылку шампанского? Твоё любимое Розе де Блан.
Для кого… для кого… для кого я старался сделать этот вечер праздником?
Десять часов пять минут.
Хватит! Всё бессмысленно.
Я хватаюсь за скатерть и резким движением на себя переворачиваю весь стол на пол.
По-моему, красиво!
Как жаль, что я не зажёг свечи!
Каким изумительным узором расположились зелёные и чёрные оливки на полу рядом с разбитым бокалом для шампанского.
Чего-то не хватает. Самую малость. Несколько красных… бордово-красных капель рядом с остатками былой хрустальной посуды.

Не звони мне!
Я подхожу к разбитому бокалу, чтобы взять один из осколков и вставить…
Нет! Пожалуй, нет!
А для чего собственно?
Чтобы тебе было приятно, что одним человеком из-за твоего эгоизма стало меньше?
Ох… нет! Не к такому празднику я готовился. Не так я хотел завершить праздник.
Пусть этот вечер станет не только годовщиной начала наших отношений, но и днём их завершения.
Это нужно отметить на должном уровне!
Где… где это твоё любимое «Розе де Блан»?
Мясо! Хочу мяса!
Погоди, десять минут и оно будет готово.
Двадцать два часа тринадцать минут.
Телефон издал нервно дребезжащий звук с редкой для моего смартфона мелодией!
Ох, ты, Господи! Я же тебе сказал «не звони мне!».
Хм, что за номер?
Алло, кто это?
Да, это я!
А вы кто?
Юноша, вообще-то, вы мне звоните, поэтому представьтесь, пожалуйста, первым?!
Прекрасно, Сергей! Меня зовут Алексей.
Да, знаю такого. А вы откуда его знаете?
Куда приехать?
Что случилось?..
Как так «не можете сообщить»?
Конечно, буду. Скоро буду.
НИИ Склифосовского. Полчаса на такси.

Позвони мне! Хотя…
Усатый таксист довёз меня до больницы очень быстро.
Скорей всего, по моему лицу было видно, что ко мне в эти минуты лучше не приставать с вопросами и историями. Он был ниже травы — тише воды и даже не включил радио.
Несмотря на то, что время было позднее и в клинику уже никого не пускали. Меня пропустили.
Лишь записали мои паспортные данные и заставили надеть бахилы и белый халат.
Медсестричка провела меня по коридорам до нужного блока.
Скверное зрелище, конечно. Никому не пожелаю находиться здесь после одиннадцати часов вечера.
Тускло горящие лампы. Прохлада. Атмосфера обречённости, страданий и смерти.
Через два часа ожидания ко мне вышел врач.
Он сообщил, что твоё состояние стабильно тяжёлое, но с положительной динамикой.
Пятнадцать минут споров. Мол я не могу пройти в твою палату.
Доктор утверждал, что любимый — это не степень родства; что в нашей стране нет института однополых браков.
Но я держался уверено и был упрям, и его это, наверно, впечатлило.
В итоге, он дал добро, на то чтобы я прошёл в твою палату и пробыл там не более десяти минут.
Доктор сказал, что смерть от сердечно-сосудистой недостаточности для молодых людей не редкость. А тем более при сахарном диабете. И потому дал совет: когда ты выйдешь из комы и будешь выписан из больницы — я обязан буду контролировать твой рацион и образ жизни. А нужные медикаменты он выпишет.
Антон, зачем ты скрывал, что у тебя сахарный диабет?
Да, я видел твою усталость после работы, но ты говорил, что всё в порядке.
Твой периодический кашель… Но ты говорил, что для заядлого курильщика — это норма.
Любимый, ты вообще знал о своём диагнозе? Наверно, нет. Твои мысли всё время убегали от темы медицины.
И вот…
Ты где-то там, а я держу твою руку.

Позвони мне оттуда где ты сейчас! Я хочу услышать твой голос.